Прежде чем "назначить" Игумень районным центром, советские власти в сентябре 1923 года поменяли ему имя. Президиум ЦИК БССР решил: "Переименовать город Игумень в город Червень, о чем сообщить вышестоящим органам Союза ССР". Для нового имени взяли название летнего месяца июня (по-белорусски - "чэрвень").

Более того, оказалось, что и стоит-то город не на реке Игуменке, как это было испокон веку и в чем были искренне уверены поколения игуменцев, а на реке… Червенке. Как говорится, менять так менять! А зачем менять - станет ясно, когда мы вслушаемся в написанные полтора столетия тому назад слова Павла Шпилевского, чье детство прошло в этих местах. "…Игумень получил начало от женского монастыря, построенного греческой игуменьей с Афонской горы; в каком месте был этот монастырь - не сказывают определенно; одни думают, что там, где ныне церковь, вследствие чего говорят, будто до сих пор под церковью сохранилось подземелье с каменными стенами, в котором спрятаны медные изображения двенадцати апостолов; другие замечают, что монастырь этот построен был на месте нынешнего глухого озера… тут уж является целая легенда, будто на этом месте некогда существовало какое-то поганское болванище (то есть идол), к которому собиралось много народа; чтобы отвлечь народ от этого языческого служения, странствующая игуменья внушила соседним христианам построить монастырь, в коем незадолго явился чудотворный образ Пресвятой Богородицы; впоследствии, за нечестие жителей, вздумавших возобновить близ монастыря идолопоклонство, монастырь провалился сквозь землю, и на месте его в ту же ночь образовалось озеро необыкновенно глубокое, окруженное почти непроходимым болотом; а чудотворный образ будто перенесли в Лядский монастырь…" Оборвем эту цитату большого охотника и мастера рассказывать легенды да предания и зададимся риторическим вопросом: можно ли было из города с таким родословием делать советский районный центр?! Вот почему Игумень уже восемьдесят с лишним лет является Червенем. "Историческими воспоминаниями Игумень очень беден", - утверждал все тот же Павел Шпилевский, и с этим нельзя не согласиться. В самом деле, очень долго это был небольшой, сплошь деревянный и порядочно грязный городок, внимание на который письменные источники обратили в 1387 году. Однако более надежной датой первого упоминания Игуменя, по мнению современных историков, следует считать 1430 год, когда король Ягайло-Владислав II подтвердил передачу Игуменской волости Виленскому епископству. Дар этот еще ранее сделал Витовт, да вот беда: документ на сей счет не сохранился! С той поры и до конца ХVIII столетия, то есть почти четыреста лет, Игумень и волость кормили виленских епископов и их двор. Войдя в состав Российской империи (1793), город превратился в поветовый центр Минской губернии. В таком же качестве (с заменой слов "повет" и "губерния" на "район" и "область") он пребывает доныне, насчитывая теперь 10 тысяч жителей. В Игумене в семье губернского секретаря родилась Мария Мекота (1869-1896) - мать Максима Богдановича. О ней, как и о других славных людях Червенщины, повествует экспозиция местного краеведческого музея. Интересные достопримечательности сберегают окрестности Червеня…


Рованичи

Усадьба в Рованичах - один из лучших в Беларуси дворцово-парковых ансамблей эпохи классицизма. Поначалу имение принадлежало древнему роду Моссальских, от которых оно с конца ХVIII столетия и до 1917 года отошло к Слотвинским. Усадьбу начал создавать Антон Слотвинский; он же в 1799 году заложил тут предназначенный для родовой усыпальницы костел в честь своего небесного патрона - св. Антония. Потолок костела расписали на библейские сюжеты, на одной из стен изобразили иллюзорный алтарь. В усадьбе были господский дом и хозяйственные постройки - деревянные и каменные. Сад с огородами, питомниками и оранжереей, окруженный рядами лип, воспринимался как парк. В середине ХIХ века сын Антона - Людвик, маршалок Минской губернии, коренным образом перестроил усадьбу: при нем появился классицистический дворец, на смену саду пришел пейзажный парк с прудами в речной пойме. Коллекции фарфора и собрание картин, архив Минщины и библиотека украшали дворец, а будуар супруги маршалка был декорирован персидскими и турецкими коврами. Два флигеля - кухня и жилой дом - примыкали ко дворцу, формируя традиционный парадный двор с овальным газоном. Пейзажная часть парка размещалась за дворцом и замыкалась тремя большими прудами, поделенными дамбами на реке Уше. Полюбоваться панорамой усадьбы можно было с острова пруда - там устроили красивую беседку. Основные элементы усадьбы уцелели. Дошла до наших дней и небольшая постройка - по виду парковый павильон, а оказалось… склад спирта. Сохранился и сам спиртзавод, но он малоинтересен. По подсчетам специалистов, в парке сегодня произрастает до 60 видов экзотов.


Смиловичи

Имение Смиловичи с деревянным замком ХVII столетия поначалу принадлежало Марциану Огинскому, а от него перешло к гетману великому литовскому Михалу Казимиру Огинскому. В 1791 году здешним владельцем стал Станислав Монюшко, внезапно разбогатевший арендатор, которому досталась значительная часть Смиловичского графства гетмана-"кларнета". Полагают, что построенный в начале ХIХ века Станиславом Монюшко дворец его сын Казимир превратил в неоготическое двухэтажное сооружение с романтичной, завершенной зубцами башней, которую прорезали оконные проемы с живописным декором. Воспитанник Виленского университета, ученый и страстный библиофил, работавший в области народного образования, Казимир Монюшко был еще и художником, и архитектором, а кроме того - душой семьи. В его дом нередко наведывался племянник, сын брата Чеслава, - Станислав, будущий великий композитор, а на ту пору - белокурый, угловатый подросток. Своим сверстникам он казался отшельником. Между тем под панцирем учтивой сдержанности, за холодной стеной хороших манер билось жадное до жизни сердце, открытое человеческим радостям и горестям, мужал острый, проницательный ум. Пройдут десятилетия, и впечатления юности возродятся в его музыкальных творениях. Слушая третий акт оперы "Страшный двор" - вершины композиторского дарования С. Монюшко, мы уловим в звуках полонеза пение старинных часов… Тех самых, что будили своим серебряным звоном таинственную тишину залитого лунным светом дома дяди Казимира в Смиловичах. Перестройки этого усадебного дома-дворца продолжались уже при Ваньковичах, вплоть до 1900 года, когда вступил в свои права стиль модерн. Не приходится поэтому удивляться, что здание получило элегантный, усложненный силуэт благодаря пятигранным выступам-эркерам, а башенки со шпилями, небольшой бельведер и аттик придали протяженной постройке прямо-таки картинный вид, особенно подчеркнутый большим остекленным объемом, в котором находился зимний сад. Разноэтапность дворцового строительства и смена планировочных приоритетов сказались на формировании парковых композиций, насыщенных большим количеством экзотов. Сегодня парк можно охарактеризовать как пейзажно-натуралистический. К сожалению, размещение в усадьбе сельскохозяйственного техникума существенно изменило атмосферу старинного родового гнезда, в котором воплотился труд трех поколений родов Монюшко и Ваньковичей. Перепланировка парка, бездумное внедрение большого количества современных утилитарных построек разрушает целостность образа этого эффектного усадебного ансамбля.

Убель

Как и Смиловичи, фольварк Убель (расположен он неподалеку от современного поселка Озерный) входил в состав Смиловичского графства и, став собственностью Станислава Монюшко, был передан им в 1815 году сыну Чеславу. Тот оставил военную службу и поселился здесь с женой Эльжбетой, урожденной Моджарской (она приходилась правнучкой славному мастеру-армянину из Турции Ованесу Моджарянцу, наладившему для Радзивиллов производство знаменитых слуцких поясов). 5 мая 1819 года у них родился сын Станислав Ян Эдвард Казимир Монюшко (1819-1872) - композитор, дирижер, основоположник национальной оперы. Именно здесь, как писал один из его биографов, "из-под маленьких пальчиков расцветали суровые, полные боли мотивы, услышанные от крестьян, мешаясь с мазурками и краковяками, которые напевала мать". В этот оазис детства Станислав Монюшко будет возвращаться вновь и вновь - в мыслях и наяву. Уже будучи европейской знаменитостью, он побывал тут в последний раз в 45-летнем возрасте. Две акварели Наполеона Орды запечатлели трогательный облик небольшого фольварка - с фасадной и тыльной сторон усадебного дома. В "фасадном" рисунке прописаны все мельчайшие детали композиции - от гонтового покрытия ломаной крыши до кудрявой зелени деревьев и кустарников. Акварель, писанная со двора усадьбы, воспроизводит деревянный одноэтажный, с мансардой и четырехколонным портиком дом (он сгорел в последнюю войну), перед ним газон с клумбой, рядом флигель, за домом - парк с каплицей-усыпальницей. Отмечен тут и рослый тополь, посаженный, согласно семейному преданию, рукой композитора. На том же месте по-прежнему растет тополь - только появился он взамен старого дерева уже в конце ХIХ столетия благодаря потомкам Станислава Монюшко. Частично уцелела подъездная дорога к усадьбе, но не она сама. И все-таки, будучи здесь, нельзя не ощутить того, что называется "властью места"… В 1966 году в парадной части бывшего имения установлен обелиск, на котором сделана памятная надпись в честь С. Монюшко и воспроизведено нескольких нотных тактов из оперы "Галька". С этой оперы началось восхождение композитора на музыкальный олимп, где он пребывает до сих пор. Как бы хотелось надеяться, что рано или поздно усадьба возродится - и Убель наконец-то станет музеем! Да, впрочем, разве может быть иначе: ведь, как писал о Монюшко Винцент Дунин-Марцинкевич, этот "дудар між намі ўзрос, ён нам братка. Яму мінская зямелька родненькая матка!..".